Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Наши достижения

МОСКВА, 18 сен - РИА Новости. Доля россиян, чьи доходы не достигают уровня прожиточного минимума, во втором квартале 2020 года выросла до 13,5 процента против 12,7 процента годом ранее, сообщили в Росстате.
По данным ведомства, число граждан с доходом ниже прожиточного минимума во втором квартале этого года, по предварительным данным, достигло 19,9 миллиона человек или 13,5 процента населения. Во втором квартале минувшего года этот показатель составил 18,6 миллиона человек или 12,7 процента россиян.
За первые полгода 2020 года доля граждан с денежными доходами ниже прожиточного минимума составила 13,2 процента от общей численности населения — около 19,4 миллиона россиян.
Прожиточный минимум за второй квартал 2020 года в расчете на душу населения составил 11 468 рубля, в том числе среди трудоспособного населения — 12 392 рубля, среди пенсионеров — 9 422 рубля, а для детей — 11 423 рубля. Стоимость минимального набора продуктов питания в потребительской корзине во втором квартале текущего года оценивается в 5 398 рублей.

Хобби(т)

Сейчас привожу в порядок свою "вертушку" Радиотехника (с головой 001) и Акай - усилок. Видео в тему

Даже и не знаю... Крамола ?

Письмо Н. В. Гоголю
автор Виссарион Григорьевич Белинский (1811—1848)
← Письмо В. Г. Белинскому 20 июня 1847 г. (Гоголь) Переписка Н. В. Гоголя с В. Г. Белинским Письмо В. Г. Белинскому июль — август 1847 г. (Гоголь) →
Дата создания: 15 июля 1847 г., опубл.: 1855. Источник: Н. В. Гоголь в русской критике: Сб. ст. — М.: Гос. издат. худож. лит. — 1953. — С. 243—252.
Википроекты: Wikidata-logo.svg Данные

Вы только отчасти правы, увидав в моей статье рассерженного человека [1]: этот эпитет слишком слаб и нежен для выражения того состояния, в какое привело меня чтение Вашей книги. Но Вы вовсе не правы, приписавши это Вашим, действительно не совсем лестным отзывам о почитателях Вашего таланта. Нет, тут была причина более важная. Оскорблённое чувство самолюбия ещё можно перенести, и у меня достало бы ума промолчать об этом предмете, если б всё дело заключалось только в нём; но нельзя перенести оскорблённого чувства истины, человеческого достоинства; нельзя умолчать, когда под покровом религии и защитою кнута проповедуют ложь и безнравственность как истину и добродетель.

Да, я любил Вас со всею страстью, с какою человек, кровно связанный со своею страною, может любить её надежду, честь, славу, одного из великих вождей её на пути сознания, развития, прогресса. И Вы имели основательную причину хоть на минуту выйти из спокойного состояния духа, потерявши право на такую любовь. Говорю это не потому, чтобы я считал любовь мою наградою великого таланта, а потому, что, в этом отношении, представляю не одно, а множество лиц, из которых ни Вы, ни я не видали самого большего числа и которые, в свою очередь, тоже никогда не видали Вас. Я не в состоянии дать Вам ни малейшего понятия о том негодовании, которое возбудила Ваша книга во всех благородных сердцах, ни о том вопле дикой радости, который издали, при появлении её, все враги Ваши — и литературные (Чичиковы, Ноздрёвы, Городничие и т. п.), и нелитературные, которых имена Вам известны. Вы сами видите хорошо, что от Вашей книги отступились даже люди, по-видимому, одного духа с её духом [2]. Если б она и была написана вследствие глубоко искреннего убеждения, и тогда бы она должна была произвести на публику то же впечатление. И если её принимали все (за исключением немногих людей, которых надо видеть и знать, чтоб не обрадоваться их одобрению) за хитрую, но чересчур перетонённую проделку для достижения небесным путём чисто земных целей — в этом виноваты только Вы. И это нисколько не удивительно, а удивительно то, что Вы находите это удивительным. Я думаю, это от того, что Вы глубоко знаете Россию только как художник, а не как мыслящий человек, роль которого Вы так неудачно приняли на себя в своей фантастической книге [3]. И это не потому, чтоб Вы не были мыслящим человеком, а потому, что Вы столько уже лет привыкли смотреть на Россию из Вашего прекрасного далёка [4], а ведь известно, что ничего нет легче, как издалека видеть предметы такими, какими нам хочется их видеть; потому, что Вы в этом прекрасном далёке живёте совершенно чуждым ему, в самом себе, внутри себя или в однообразии кружка, одинаково с Вами настроенного и бессильного противиться Вашему на него влиянию. Поэтому Вы не заметили, что Россия видит своё спасение не в мистицизме, не в аскетизме, не в пиетизме, а в успехах цивилизации, просвещения, гуманности. Ей нужны не проповеди (довольно она слышала их!), не молитвы (довольно она твердила их!), а пробуждение в народе чувства человеческого достоинства, столько веков потерянного в грязи и навозе, права и законы, сообразные не с учением церкви, а со здравым смыслом и справедливостью, и строгое, по возможности, их выполнение. А вместо этого она представляет собою ужасное зрелище страны, где люди торгуют людьми, не имея на это и того оправдания, каким лукаво пользуются американские плантаторы, утверждая, что негр — не человек; страны, где люди сами себя называют не именами, а кличками: Ваньками, Стешками, Васьками, Палашками; страны, где, наконец, нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации разных служебных воров и грабителей. Самые живые, современные национальные вопросы в России теперь: уничтожение крепостного права, отменение телесного наказания, введение по возможности строгого выполнения хотя бы тех законов, которые уже есть. Это чувствует даже само правительство (которое хорошо знает, что делают помещики со своими крестьянами и сколько последние ежегодно режут первых), — что доказывается его робкими и бесплодными полумерами [5] в пользу белых негров и комическим заменением однохвостного кнута трёххвостою плетью [6]. Вот вопросы, которыми тревожно занята Россия в её апатическом полусне! И в это-то время великий писатель, который своими дивно-художественными, глубоко-истинными творениями так могущественно содействовал самосознанию России, давши ей возможность взглянуть на себя самое, как будто в зеркале, — является с книгою, в которой во имя Христа и церкви учит варвара-помещика наживать от крестьян больше денег, ругая их неумытыми рылами!.. И это не должно было привести меня в негодование?.. Да если бы Вы обнаружили покушение на мою жизнь, и тогда бы я не более возненавидел Вас за эти позорные строки… И после этого Вы хотите, чтобы верили искренности направления Вашей книги? Нет, если бы Вы действительно преисполнились истиною Христова, а не дьяволова ученья, — совсем не то написали бы Вы Вашему адепту из помещиков. Вы написали бы ему, что так как его крестьяне — его братья во Христе, а как брат не может быть рабом своего брата, то он и должен или дать им свободу, или хоть по крайней мере пользоваться их трудами как можно льготнее для них, сознавая себя, в глубине своей совести, в ложном в отношении к ним положении. А выражение: ах ты, неумытое рыло! Да у какого Ноздрёва, какого Собакевича подслушали Вы его, чтобы передать миру как великое открытие в пользу и назидание русских мужиков, которые, и без того, потому и не умываются, что, поверив своим барам, сами себя не считают за людей? А Ваше понятие о национальном русском суде и расправе, идеал которого нашли Вы в словах глупой бабы в повести Пушкина, и по разуму которого должно пороть и правого и виноватого [7]? Да это и так у нас делается вчастую, хотя чаще всего порют только правого, если ему нечем откупиться от преступления — быть без вины виноватым! И такая-то книга могла быть результатом трудного внутреннего процесса, высокого духовного просветления!.. Не может быть!.. Или Вы больны, и Вам надо спешить лечиться; или — не смею досказать моей мысли…

Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма и мракобесия, панегирист татарских нравов — что Вы делаете?.. Взгляните себе под ноги: ведь Вы стоите над бездною… Что Вы подобное учение опираете на православную церковь — это я ещё понимаю: она всегда была опорою кнута и угодницей деспотизма; но Христа-то зачем Вы примешали тут? Что Вы нашли общего между ним и какою-нибудь, а тем более православною, церковью? Он первый возвестил людям учение свободы, равенства и братства и мученичеством запечатлел, утвердил истину своего учения. И оно только до тех пор и было спасением людей, пока не организовалось в церковь и не приняло за основание принципа ортодоксии. Церковь же явилась иерархией, стало быть поборницею неравенства, льстецом власти, врагом и гонительницею братства между людьми, — чем и продолжает быть до сих пор. Но смысл учения Христова открыт философским движением прошлого века. И вот почему какой-нибудь Вольтер, орудием насмешки потушивший в Европе костры фанатизма и невежества, конечно, больше сын Христа, плоть от плоти его и кость от костей его, нежели все Ваши попы, архиереи, митрополиты и патриархи, восточные и западные. Неужели Вы этого не знаете? А ведь все это теперь вовсе не новость для всякого гимназиста…

А потому, неужели Вы, автор «Ревизора» и «Мёртвых душ», неужели Вы искренно, от души, пропели гимн гнусному русскому духовенству, поставив его неизмеримо выше духовенства католического? Положим, Вы не знаете, что второе когда-то было чем-то, между тем как первое никогда ничем не было, кроме как слугою и рабом светской власти; но неужели же и в самом деле Вы не знаете, что наше духовенство находится во всеобщем презрении у русского общества и русского народа? Про кого русский народ рассказывает похабную сказку? Про попа, попадью, попову дочь и попова работника. Кого русский народ называет: дурья порода, колуханы, жеребцы? — Попов. Не есть ли поп на Руси, для всех русских, представитель обжорства, скупости, низкопоклонничества, бесстыдства? И будто всего этого Вы не знаете? Странно! По-Вашему, русский народ — самый религиозный в мире: ложь! Основа религиозности есть пиетизм, благоговение, страх божий. А русский человек произносит имя божие, почёсывая себе задницу. Он говорит об образе: годится — молиться, не годится — горшки покрывать. Приглядитесь пристальнее, и Вы увидите, что это по натуре своей глубоко атеистический народ. В нем ещё много суеверия, но нет и следа религиозности [8]. Суеверие проходит с успехами цивилизации; но религиозность часто уживается и с ними; живой пример — Франция, где и теперь много искренних, фанатических католиков между людьми просвещёнными и образованными и где многие, отложившись от христианства, всё ещё упорно стоят за какого-то бога. Русский народ не таков: мистическая экзальтация вовсе не в его натуре; у него слишком много для этого здравого смысла, ясности и положительности в уме: и вот в этом-то, может быть, и заключается огромность исторических судеб его в будущем. Религиозность не привилась в нём даже к духовенству; ибо несколько отдельных, исключительных личностей, отличавшихся тихою, холодною аскетическою созерцательностию — ничего не доказывают. Большинство же нашего духовенства всегда отличалось только толстыми брюхами, теологическим педантизмом да диким невежеством. Его грех обвинить в религиозной нетерпимости и фанатизме; его скорее можно похвалить за образцовый индифферентизм в деле веры. Религиозность проявилась у нас только в раскольнических сектах, столь противуположных по духу своему массе народа и столь ничтожных перед нею числительно.

Не буду распространяться о Вашем дифирамбе любовной связи русского народа с его владыками. Скажу прямо: этот дифирамб ни в ком не встретил себе сочувствия и уронил Вас в глазах даже людей, в других отношениях очень близких к Вам по их направлению. Что касается до меня лично, предоставляю Вашей совести упиваться созерцанием божественной красоты самодержавия (оно покойно, да, говорят, и выгодно для Вас); только продолжайте благоразумно созерцать её из Вашего прекрасного далёка: вблизи-то она не так красива и не так безопасна… Замечу только одно: когда европейцем, особенно католиком, овладевает религиозный дух, — он делается обличителем неправой власти, подобно еврейским пророкам, обличавшим в беззаконии сильных земли. У нас же наоборот, постигнет человека (даже порядочного) болезнь, известная у врачей-психиатров под именем religiosa mania, он тотчас же земному богу подкурит больше, чем небесному, да ещё так хватит через край, что тот и хотел бы наградить его за рабское усердие, да видит, что этим скомпрометировал бы себя в глазах общества… Бестия наш брат, русский человек!..

Вспомнил я ещё, что в Вашей книге Вы утверждаете как великую и неоспоримую истину, будто простому народу грамота не только не полезна, но положительно вредна. Что сказать Вам на это? Да простит Вас Ваш византийский Бог за эту византийскую мысль, если только, передавши её бумаге, Вы не знали, что творили…

«Но, может быть, — скажете Вы мне, — положим, что я заблуждался, и все мои мысли ложь; но почему ж отнимают у меня право заблуждаться и не хотят верить искренности моих заблуждений?» — Потому, отвечаю я Вам, что подобное направление в России давно уже не новость. Даже ещё недавно оно было вполне исчерпано Бурачком с братиею [9]. Конечно, в Вашей книге больше ума и даже таланта (хотя того и другого не очень богато в ней), чем в их сочинениях; зато они развили общее им с Вами учение с большей энергиею и большею последовательностию, смело дошли до его последних результатов, все отдали византийскому Богу, ничего не оставили сатане; тогда как Вы, желая поставить по свече тому и другому, впали в противоречия, отстаивали, например, Пушкина, литературу и театр, которые, с Вашей точки зрения, если б только Вы имели добросовестность быть последовательным, нисколько не могут служить к спасению души, но много могут служить к её погибели. Чья же голова могла переварить мысль о тождественности Гоголя с Бурачком? Вы слишком высоко поставили себя во мнении русской публики, чтобы она могла верить в Вас искренности подобных убеждений. Что кажется естественным в глупцах, то не может казаться таким в гениальном человеке. Некоторые остановились было на мысли, что Ваша книга есть плод умственного расстройства, близкого к положительному сумасшествию.</ref>. Но они скоро отступились от такого заключения: ясно, что книга писалась не день, не неделю, не месяц, а может быть год, два или три; в ней есть связь; сквозь небрежное изложение проглядывает обдуманность, а гимны властям предержащим хорошо устраивают земное положение набожного автора. Вот почему распространился в Петербурге слух, будто Вы написали эту книгу с целию попасть в наставники к сыну наследника. Ещё прежде этого в Петербурге сделалось известным Ваше письмо к Уварову, где Вы говорите с огорчением, что Вашим сочинениям в России дают превратный толк, затем обнаруживаете недовольство своими прежними произведениями и объявляете, что только тогда останетесь довольны своими сочинениями, когда тот, кто и т. д. [10] Теперь судите сами: можно ли удивляться тому, что Ваша книга уронила Вас в глазах публики и как писателя и, ещё больше, как человека?

Вы, сколько я вижу, не совсем хорошо понимаете русскую публику. Её характер определяется положением русского общества, в котором кипят и рвутся наружу свежие силы, но, сдавленные тяжёлым гнётом, не находя исхода, производят только уныние, тоску, апатию. Только в одной литературе, несмотря на татарскую цензуру, есть ещё жизнь и движение вперёд. Вот почему звание писателя у нас так почтенно, почему у нас так лёгок литературный успех, даже при маленьком таланте. Титло поэта, звание литератора у нас давно уже затмило мишуру эполет и разноцветных мундиров. И вот почему у нас в особенности награждается общим вниманием всякое так называемое либеральное направление, даже и при бедности таланта, и почему так скоро падает популярность великих поэтов, искренно или неискренно отдающих себя в услужение православию, самодержавию и народности. Разительный пример — Пушкин, которому стоило написать только два-три верноподданнических стихотворения и надеть камер-юнкерскую ливрею, чтобы вдруг лишиться народной любви. И Вы сильно ошибаетесь, если не шутя думаете, что Ваша книга пала не от её дурного направления, а от резкости истин, будто бы высказанных Вами всем и каждому. Положим, Вы могли это думать о пишущей братии, но публика-то как могла попасть в эту категорию? Неужели в «Ревизоре» и «Мёртвых Душах» Вы менее резко, с меньшею истиною и талантом и менее горькие правды высказали ей? И она, действительно, осердилась на Вас до бешенства, но «Ревизор» и «Мёртвые Души» от этого не пали, тогда как Ваша последняя книга позорно провалилась сквозь землю. И публика тут права: она видит в русских писателях своих единственных вождей, защитников и спасителей от мрака самодержавия, православия и народности, и потому, всегда готовая простить писателю плохую книгу, никогда не прощает ему зловредной книги. Это показывает, сколько лежит в нашем обществе, хотя ещё и в зародыше, свежего, здорового чутья; и это же показывает, что у него есть будущность. Если Вы любите Россию, порадуйтесь вместе со мною падению Вашей книги!

Не без некоторого чувства самодовольства скажу Вам, что мне кажется, что я немного знаю русскую публику. Ваша книга испугала меня возможностию дурного влияния на правительство, на цензуру, но не на публику. Когда пронёсся в Петербурге слух, что правительство хочет напечатать Вашу книгу в числе многих тысяч экземпляров и продавать её по самой низкой цене, мои друзья приуныли; но я тогда же сказал им, что, несмотря ни на что, книга не будет иметь успеха, и о ней скоро забудут. И действительно, она теперь памятнее всем статьями о ней, нежели сама собою. Да, у русского человека глубок, хотя и не развит ещё, инстинкт истины!

Ваше обращение, пожалуй, могло быть и искренно. Но мысль — довести о нём до сведения публики — была самая несчастная. Времена наивного благочестия давно уже прошли и для нашего общества. Оно уже понимает, что молиться везде всё равно, и что в Иерусалиме ищут Христа только люди, или никогда не носившие его в груди своей, или потерявшие его. Кто способен страдать при виде чужого страдания, кому тяжко зрелище угнетения чуждых ему людей, — тот носит Христа в груди своей и тому незачем ходить пешком в Иерусалим. Смирение, проповедуемое Вами, во-первых, не ново, а во-вторых, отзывается, с одной стороны, страшною гордостью, а с другой — самым позорным унижением своего человеческого достоинства. Мысль сделаться каким-то абстрактным совершенством, стать выше всех смирением может быть плодом только или гордости, или слабоумия, и в обоих случаях ведёт неизбежно к лицемерию, ханжеству, китаизму. И при этом Вы позволили себе цинически грязно выражаться не только о других (это было бы только невежливо), но и о самом себе — это уже гадко, потому что, если человек, бьющий своего ближнего по щекам, возбуждает негодование, то человек, бьющий по щекам самого себя, возбуждает презрение. Нет! Вы только омрачены, а не просветлены; Вы не поняли ни духа, ни формы христианства нашего времени. Не истиной христианского учения, а болезненною боязнью смерти, чорта и ада веет от Вашей книги. И что за язык, что за фразы! «Дрянь и тряпка стал теперь всяк человек!» Неужели Вы думаете, что сказать «всяк», вместо «всякий», — значит выразиться библейски? Какая это великая истина, что, когда человек весь отдаётся лжи, его оставляют ум и талант! Не будь на Вашей книге выставлено Вашего имени и будь из неё выключены те места, где Вы говорите о самом себе как о писателе, кто бы подумал, что эта надутая и неопрятная шумиха слов и фраз — произведение пера автора «Ревизора» и «Мёртвых Душ»?

Что же касается до меня лично, повторяю Вам: Вы ошиблись, сочтя статью мою выражением досады за Ваш отзыв обо мне, как об одном из Ваших критиков. Если б только это рассердило меня, я только об этом и отозвался бы с досадою, а обо всём остальном выразился бы спокойно и беспристрастно. А это правда, что Ваш отзыв о Ваших почитателях вдвойне нехорош. Я понимаю необходимость иногда щёлкнуть глупца, который своими похвалами, своим восторгом ко мне только делает меня смешным, но и эта необходимость тяжела, потому что как-то по-человечески неловко даже за ложную любовь платить враждою. Но Вы имели в виду людей, если не с отменным умом, то всё же и не глупцов. Эти люди в своём удивлении к Вашим творениям наделали, может быть, гораздо больше восторженных восклицаний, нежели сколько Вы сказали о них дела; но всё же их энтузиазм к Вам выходит из такого чистого и благородного источника, что Вам вовсе не следовало бы выдавать их головою общим их и Вашим врагам, да ещё вдобавок обвинить их в намерении дать какой-то предосудительный толк Вашим сочинениям. Вы, конечно, сделали это по увлечению главною мыслию Вашей книги и по неосмотрительности, а Вяземский, этот князь в аристократии и холоп в литературе, развил Вашу мысль и напечатал на Ваших почитателей (стало быть, на меня всех больше) чистый донос [11]. Он это сделал, вероятно, в благодарность Вам за то, что Вы его, плохого рифмоплёта, произвели в великие поэты, кажется, сколько я помню, за его «вялый, влачащийся по земле стих» [12]. Всё это нехорошо! А что Вы только ожидали времени, когда Вам можно будет отдать справедливость и почитателям Вашего таланта (отдавши её с гордым смирением Вашим врагам), этого я не знал, не мог, да, признаться, и не захотел бы знать. Передо мною была Ваша книга, а не Ваши намерения. Я читал и перечитывал её сто раз, и всё-таки не нашёл в ней ничего, кроме того, что в ней есть, а то, что в ней есть, глубоко возмутило и оскорбило мою душу.

Если б я дал полную волю моему чувству, письмо это скоро бы превратилось в толстую тетрадь. Я никогда не думал писать к Вам об этом предмете, хотя и мучительно желал этого и хотя Вы всем и каждому печатно дали право писать к Вам без церемоний, имея в виду одну правду [13]. Живя в России, я не мог бы этого сделать, ибо тамошние Шпекины распечатывают чужие письма не из одного личного удовольствия, но и по долгу службы, ради доносов. Но нынешним летом начинающаяся чахотка прогнала меня за границу и N переслал мне Ваше письмо в Зальцбрунн [14], откуда я сегодня же еду с Анненковым в Париж через Франкфурт-на-Майне. Неожиданное получение Вашего письма дало мне возможность высказать Вам всё, что лежало у меня на душе против Вас по поводу Вашей книги. Я не умею говорить вполовину, не умею хитрить: это не в моей натуре. Пусть Вы или само время докажет мне, что я ошибался в моих о Вас заключениях — я первый порадуюсь этому, но не раскаюсь в том, что сказал Вам. Тут дело идёт не о моей или Вашей личности, а о предмете, который гораздо выше не только меня, но даже и Вас: тут дело идёт об истине, о русском обществе, о России. И вот моё последнее заключительное слово: если Вы имели несчастие с гордым смирением отречься от Ваших истинно великих произведений, то теперь Вам должно с искренним смирением отречься от последней Вашей книги и тяжкий грех её издания в свет искупить новыми творениями, которые напомнили бы Ваши прежние.


Зальцбрунн,
15-го июля н. с.
1847-го года.

Как я и говорил...

Кузнецкий рабочий

Материалы газеты

Сергей Бабиков
“Вихри враждебные веют над нами…”
Тёмные силы мировой закулисы нас злобно гнетут. Российский углепром, большая часть которого нынче сосредоточена в Кузбассе, в кризисе и в расстройстве. Падение спроса и цен чревато колоссальными убытками. Появилась информация об отправке в вынужденные отпуска целых горняцких коллективов и о грядущих массовых сокращениях в отрасли.

Темпы добычи угля в 2019-м начали снижаться: по итогам прошлого года его в нашем регионе добыли, оприходовали и направили потребителям на два процента меньше, чем в 2018-м (250,1 миллиона тонн против 255,3 миллиона).

При этом с середины 90-х в отрасли наблюдалось устойчивое (если не сказать, пугающее) наращивание темпов и объемов. Так, если в 1997-м в Кузбассе было добыто 94 миллиона тонн “черного золота”, то через пять лет, в 2002-м — уже 132 миллиона, а через 10 лет, в 2007-м — 181 миллион тонн, что существенно выше рекордов советского времени (159 миллионов тонн в 1988-м году). В 2012-м угольщики перешагнули двухсотмиллионный рубеж (201,5 миллиона тонн), а в 2018-м — четвертьмиллиардный (255,3 миллиона тонн).

Всенародного ликования по поводу трудовых побед отечественного углепрома не наблюдалось, в том числе и в связи с мощным оттоком и вымиранием того самого народонаселения, которому эти победы, по сути, должны были бы быть близки и приятны. Безжалостная статистика указывает на обратную зависимость: заселенность Кузбасса во время роста объемов угледобычи катастрофически снижалась — минус 367 тысяч человек с того самого 1997 года и по настоящее время. Или минус 12 процентов, если кому-то относительные показатели кажутся доходчивее.

О том, что Европа, ориентированная на “чистую энергетику”, понемногу отказывается от угля, мы сообщали еще несколько лет назад. Да и южноазиатский рынок, основной на данный момент для угольщиков, не безграничен, к тому же там бурными темпами развиваются возобновляемые источники энергии (ВИЭ). Наконец, российский рынок мало-помалу замещает твердое топливо газообразным, гораздо менее токсичным для природы. А сторонники ВИЭ в нашей стране периодически заявляют о введении новых мощностей. Доля их в отечественной энергетике относительно мала, но лиха беда начало…

На днях губернатор Кузбасса Сергей Цивилев в телеинтервью заявил: “Мы видели изменения и тенденции на рынке, переориентацию его с Европы на Восток. Но вовремя не отреагировали”. По словам главы региона, хотя программы, направленные на переориентирование экспорта российского угля, и разрабатывались, реализовать их не удалось — азиатский рынок стал премиальным, “мы не успели под него подстроиться и попали под давление рынка”.

Давят и экономические реалии: озвучены планы Минфина повысить налог на добычу угля. Таким образом, по информации “Коммерсанта”, правительство хочет увеличить доходы бюджета за счет компаний, которые добывают ископаемые, помимо газа и нефти. Повысят ли горнякам налоговое бремя, нет ли — покажет время. Но и без этого угольщиков ожидают, надо полагать, не самые легкие времена.

Не желают больше мириться с угольными разрезами, на которых добывается порядка 74 % угля, сельчане и садоводы. Мы сообщали о состоявшейся 5 февраля в Новокузнецке встрече Сергея Цивилева с инициаторами проведения местного референдума против засилья угольных разрезов и его, с оговорками, но все же поддержке требований граждан. Губернатор признал безобразием ситуацию, когда угольщики ведут добычные работы в непосредственной близости от жилья. “Не отходя от кассы” был создан общественный экологический совет при губернаторе (на этой неделе появилась информация о начале деятельности оного). Следует ждать каких-то шагов в направлении “разруливания проблем”.

На той встрече от Сергея Цивилева, к слову, прозвучали шокирующие откровения, касающиеся криминализации угледобывающей отрасли и даже попыток “наезда” на него, главу региона, со стороны представителей крупного бизнеса…

Вызывает недоумение и деятельность некоторых угольщиков, не выплачивающих налогов и находящихся в предбанкротном состоянии. При этом даже финансово состоятельные угледобывающие предприятия, судя по всему, рекультивацию после завершения деятельности по извлечению полезных ископаемых из земных недр проводить не собираются. Государство нынче никак их к тому не мотивирует, а нести многомиллионные затраты постфактум дураков нет.

Напомним, последняя рекультивация в Новокузнецком районе была проведена в далеком 1978-м году. Следовало бы брать средства на будущую рекультивацию с каждой тонны добытого угля, а не ждать, когда разрез прекратит своё существование, а бенефициары “тихо растворятся”. И лучше — не откладывая “в долгий ящик”.

В свете вышесказанного, на мой взгляд, властным структурам следовало бы пересмотреть отношение к угольной отрасли в целом и отдельно взятым предприятиям в частности. Не пытаться “вытащить бегемота из болота”, невзирая ни на что, а дифференцировать господдержку и содействие, исходя из степени пользы и вреда от конкретного предприятия, соблюдения им законодательства, в первую очередь, в сфере защиты природы и влияния на здоровье людей.

Более жесткие меры регулирования в отношении частного (частного, подчеркиваю, — госкомпании угледобычей давно не занимаются!) бизнеса позволят навести мало-мальский порядок, отчасти успокоить страдающее от засилья угольных разрезов население и снизить добычу. Что, в свою очередь, благотворно скажется на уровне отпускных цен на уголь, рентабельности тех предприятий, деятельность которых не вызывает больших нареканий.

Лучше всего было бы сделать это “вчера”.
https://kuzrab.ru/rubriki/vihri-vrazhdebnye-veyut-nad-nami/
Вот и всё, что надо знать о Кузбассе и его губернатор.

Азохенвэй.

Согласно результатам Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), 71% жителей России считают настоящее время неподходящим для покупок и вкладов. Этот показатель стал максимальным за последние пять лет – в 2015 году 55% россиян предпочитали копить деньги, а ни тратить их.

Директор Института проблем глобализации Михаил Делягин в беседе НСН заявил, что столь существенный рост экономных людей свидетельствует о растущей бедности в России.

Экс-министр экономики: Критика Кудрина — это не плевок в спину Медведева
«Бедность растет, при этом никакого оптимизма нет, потому что люди понимают, что при нынешней социально-экономической политике у них нет никаких перспектив в жизни. А эта социально-экономическая политика меняться не будет, потому что президента и всех остальных она вполне устраивает. Соответственно, это - снижение уровня жизни в сочетании с глубоким пессимизмом, отсутствием каких-либо приемлемых перспектив. Естественно, что это крайне болезненно сказывается на экономике, потому что у людей нет денег, а у кого они есть, то они никому не верят. Экономика будет продолжать падать, а государство продолжать рассказывать сказки про экономический рост», - сказал Делягин.

Кроме того, по сравнению с 2019 годом на 2% выросло количества людей, которые выступили за идею положить свои средства в банк. Однако, также на 1% выросла популярность у идеи забрать средства из банков.

Ранее в эфире НСН Михаил Делягин и социолог Георгий Фёдоров заявили, что смена правительства в России не приведёт к изменениям в социально-экономической жизни страны.

Брожения

При цитировании информации гиперссылка на ИА REGNUM обязательна


Александр
Халдей
Главное противоречие кануна трансфера
27 декабря 2019 | Время чтения 6 мин
Все СМИ, так или иначе причастные к политической повестке, облетели сообщения о том, что в этом году президент России Владимир Путин готовит выступление с посланием Федеральному собранию необычайно рано — 15 января следующего года, сразу после новогодних праздников. И при этом первая половина впервые пройдёт в закрытом от СМИ режиме. Все детали общество узнает не из первых рук, а в пересказе участников.

Уже известно, что в выступлении Путина речь пойдёт о национальных проектах, а точнее, о том, как они сорваны армией чиновников. Ожидается острая критика и раздача нагоняев. Но послание не будет советской утренней планёркой, где после разгона всем присутствующим они взбодрённые разбегаются по рабочим местам и ускоренно передают начальственный импульс в рабочие коллективы. Речь пойдёт ещё и о конституционной реформе.

Всё перечисленное говорит о том, что президент имеет дело с плохо поддающейся управлению системой. Несмотря на попытки сделать нацпроекты ускорителем экономического и социального развития, этого не происходит. Тут обозначилась весьма показательная селекция: развивается лишь то, что связано с дорожным строительством (причины вполне понятны). Всё прочее, что связано с такими темами, как демография, культура, экология, доступное жильё для семей со средним достатком, наука и прочее, сорвано и утоплено в мелкотемье, а чиновники просят опять перенести контрольные сроки.

Для любого внимательного читателя понятно, что такое положение сложилось в первую очередь из-за того, что дорожное строительство — коррупционно-откатная тема, и потому она интересна чиновникам. Это несложное освоение больших денег, и потому тут активное движение. Все прочие коррупционной составляющей не несут, и потому ими не хотят заниматься. И никакие окрики президента тут не могут сдвинуть чиновничью машину с места — она представляет собой верхушку правящего класса, который опасается, но не боится президента.

Таким образом, проблема саботажа национальных проектов ключевыми группами исполнителей — это не организационная, а политическая проблема, которая выходит на проблематику борьбы с коррупцией как принципа формирования элиты. А борьба с коррупцией — это политическая борьба внутри правящего класса. И тут совершенно другие критерии и механизмы.

Рассматривать проблему эффективности нацпроектов всерьёз невозможно вне контекста проблемы коррупции. Попытка вместо изменения коррупционной мотивации свести разговор к оптимизации технологии управления, изменению функций проектных комитетов и подкомитетов, улучшению электронного документооборота и совершенствования систем мониторинга, даже угрозами в адрес чиновников — всё это подмена темы и напрасные труды. Система не работает не из-за того, что плохо организована, а из-за того, что ориентирована на корыстную мотивацию армии управленцев.

И вот тут возникает главное противоречие второй половины срока накануне трансфера: именно по причине грядущих выборов власть стремится к элитному консенсусу и не хочет давить на элиты. Именно по этой причине вводятся такие непопулярные меры, как пенсионная реформа, отказ от прогрессивной системы налогообложения и проекты увеличения НДФЛ с 13% до 16%. Решая проблемы бюджета накануне выборов, трогать интересы богатых для власти опаснее, чем задевать середняков и бедных.

И никакие пиар-кампании по освобождению от НДФЛ откровенно нищих категорий граждан не меняют общего негативного отношения общества к власти в целом. Мнение элиты для власти со всей очевидностью важнее мнения общества. Общество платит за такое отношение открытым ростом отчуждения и протестной активности, куда вовлекаются уже не городские либералы, а массы удалённого от политики населения. Падение рейтингов власти становится фактором риска снижения политической устойчивости накануне выборов.

То есть, с одной стороны, систему нельзя перед выборами подвергать риску серьёзных трансформаций с ущемлением интересов элиты, а, с другой стороны, это приводит к тому, что уверовавшие в безнаказанность элиты откровенно занимаются саботажем стратегических планов по выводу страны из кризиса — эти планы им просто не выгодны. Из всех поручений президента они выбирают лишь те, что сулят быстрое обогащение, забросив все прочие.

Изменить это можно лишь серьёзными реформами системы управления, что невозможно перед выборами, где, наоборот, все группы нужно сплотить и предотвратить их вредительство и саботаж. Первая задача — это кадровая революция и смена элиты, вторая — отказ от революции и смены элиты. Но тогда неясно, как заставить эту элиту работать на интересы страны, а не на свой личный карман.

Другими словами, мобилизация элиты — это средство начать нацпроекты в условиях ужесточающегося внешнего давления на страну. Но сохранение элиты — это её демобилизация в расчёте на нейтрализацию её сопротивления. И заведомый провал всех попыток заставить её работать на запуск нацпроектов.

Если слать одновременно две противоречащих команды — поднять руку и опустить руку — то результатом будет рост напряжения всего тела и отсутствие любого движения рукой. Если от элиты требовать мобилизации и при этом её демобилизовывать, результатом будет напряжение общества и отсутствие любого движения в элите.

Она начнёт шантажировать президента, и она уже давно этим успешно занимается. Президент своим рейтингом оплачивает комфорт правящего класса в расчёте, что в нужный момент класс не подведёт и сделает то, что нужно стране. А класс подводит и, поверив в свою безнаказанность, не собирается ничего менять.

Это проблема, и проблема не технологическая, а системно-политическая. Понятно, что накануне выборов велико желание реально острые системные проблемы не поднимать, так как нет смысла будировать общество, если нет возможности использовать его энергию для давления на элиты и тем самым для решения вопроса их ротации. Но элиты, поняв, что их не собираются ротировать, встают на путь саботажа, имитируя ответную реакцию бурной отчётностью.

Кибернетика знает универсальное правило управления: «Всякая система стремится к покою». Накопленная инерция покоя существующей системы власти уже непреодолима острыми посланиями главы государства, и требуется выбрать какой-то приоритет. Или систему гарантий покоя элиты сохранять ещё четыре года, и тогда надо быть готовым ко всем издержкам такого решения, сняв все претензии к правящим чиновникам и демонстрируя их растущую силу, или начать изменения в системе власти.

Это издержки иного рода, и выбор делать придётся в любом случае. Совместить сохранение нынешних элит как основу консенсуса на основе лояльности и изменение их мотивации и их поведения невозможно. Элиты — это зверь, которого надо дрессировать, а главное правило дрессировки — это сочетание поощрения с наказанием. Если льва всё время только кормить мясом и забыть про кнут, он не то что прыгать, — он вставать при входе дрессировщика перестанет.

Система управления давно созрела для начала давления на элиты и постепенной ротации их ключевых групп. Понятно, что в нынешнем составе кабинет министров недееспособен. Если через год президент будет вынужден повторить все свои претензии — а такой шанс очень велик, — то стабильность трансфера окажется под угрозой не выхода из консенсуса тех или иных групп, а полной разбалансировки системы управления в целом. И второе для страны намного опаснее первого, так что принимать решения в любом случае придётся. И времени для этого остаётся всё меньше.

27 декабря 2019
Александр Халдей

Отседа - https://regnum.ru/news/polit/2819772.html

Цитата

"Либеральная общественность винит Сталина в репрессиях. Итогом стала индустриализация и развитие страны. Таким образом, если залогом развития страны есть чистка элиты, то это надо делать регулярно."

А.Вассерман.

Славный Шаббат !

Как бывший (хотя бывших не бывает) воин Погранистических Войск, не смог не отпраздновать День Чекиста -



Только открыл глаза, а тут подоспел профессиональный праздник - День Энергетика -



Всех виновных и причастных - с Праздниками !!!